Главным вызовом для мартирологического образа Польши во время войны стала книжка Яна Томаша Гросса Соседи. Она вышла на польском языке. Книга польского политолога Яна Томаша Гросса рассказывает об одном из тяжелейших эпизодов польской истории еврейском погроме в небольшом. Ян Томаш Гросс польск. Jan Tomasz Gross род. Варшава американский историк, социолог и политолог польского происхождения. В Кишиневе 1314 сентября пройдут лекции американского историка и советолога польского происхождения Яна Томаша Гросса. Ян Томаш Гросс трилогия Соседи, Страх, Золотая жатва. Московская лекция ученого, изменившего представление о Холокосте и. Ян Томаш Гросс. История уничтожения еврейского местечка. Адам Михник. ПО НАКАЗУ СОВЕСТИ. Книга Гросса вызвала шок, масштабы. Ян Томаш Гросс Столкновение с трудным прошлым. Восприятие истории убийства евреев в Едвабне в Польше. Og/mK/1/mKKFIg.jpg' alt='Ян Томаш Гросс' title='Ян Томаш Гросс' />Ян Томаш Гросс. Золотая жатва. Москве состоится две открытых лекции профессора Принстонского университета Яна Томаша Гросса. В преддверии его визита и по любезному согласию Я. Гросса  Уроки истории публикуют первую главу из книги Золотая жатва. Переводчик Леонид Мосионжик для организации Никогда снова Nigdy Wi. Переводчик заканчивает перевод второй части книги. Для контакта Stow. Box 6, 0. 3 7. 00 Warszawa 4, tel. Введение и благодарности. Фотография, послужившая толчком к написанию этой книги, впервые была опубликована в Газете Выборчей Gazeta Wyborcza 8 января 2. Этот снимок впервые был показан широкой общественности вместе со статьй Золотая лихорадка в Треблинке, которую написали журналисты этой газеты Птр Глуховский и Марцин Ковальский Большой Формат, приложение к Избирательской Газете, 8 января 2. Они сообщают, что обнаружили фотографию в одной из халуп в Вольке, местности около Треблинки, и что она была сделана после акции, в которой войско задерживало крестьян, перекапывающих территорию лагеря в поисках золота и драгоценностей. Ян Томаш Гросс' title='Ян Томаш Гросс' />Задержанных крестьян называли копателями. Сейчас снимок находится в Музее Борьбы и Мученичества в Треблинке. По другой правдоподобной версии, люди, изображнные на фотографии, согнаны для приведения в порядок ранее раскопанных могил. Однако трудно игнорировать информацию журналистов Избирательской Газеты, согласно которой, владелец снимка однозначно назвал изображнных на снимке копателями, схваченными милицией. Известно также, что приведением в порядок территории Треблинки власти не занимались до 1. Она произвела на меня огромное впечатление, и не понимаю, почему она совершенно не вызвала читательских откликов. Она принадлежала одному из жителей Волки Округлик  местности, находящейся около Треблинки, и изображает окрестное население вокруг черепов и костей, вырытых из поля, оставленного лагерем. Когда затем, годом позже, я получил предложение от Oxford University Press написать небольшую книжку для серии, запланированной этим издательством,  эссе об одном из снимков, относящихся к той сфере, которой занимается автор,  я сразу подумал об этой фотографии. Работая над книгой, я много разговаривал на эту тему с Иреной Грудзинской Гросс, и мы решили, что Ирена запишет свои соображения, а книгу мы подпишем вдвом. Опирался я также на оригиналы документов, которые стали мне доступны через профессора Яна Грабовского. Мы уже опубликовали совместно два сборника документов по теме Второй мировой войны, так что наше сотрудничество было уже долгим. Таково происхождение Золотой жатвы. Что касается содержания книги, хотелось бы только отметить во введении, что читатель, интересующийся проблематикой Холокоста, не найдт в ней много новых фактов. Основные источники, на которые опирается книга, уже были опубликованы на польском языке. Я прибавил к ним материалы, обнаруженные в архивах Института Яд Вашем, Еврейского Исторического Института и Музея в Майданеке. В тексте использованы несколько фрагментов, опубликованных пару лет назад в книге СтрахJan T. Антисемитизм в Польше сразу после войны. История морального коллапса. С разрешением издательства мы публикуем фрагменты из книги Самые известные книги автора Соседи. История уничтожения еврейского местечка 2002. Краков Знак, 2. Кроме того, в 2. С тех пор объм сведений о судьбе евреев Польши в годы оккупации значительно расширился, и в новом каноне больше нет никаких табуированных тем. Вс же я надеюсь, что если не для историков Холокоста, то для широкой общественности книга окажется интересной. По обычаю, хотел бы вместе с моим соавтоом поблагодарить друзей и университетских коллег за указания, поправки, помощь в сборе материалов, языковую правку и поддержку в написании этой книги по польски и по английски Анни Биконт, Терезу Богуцкую, Габриэля Этмекцоглу, Романа и Галину Фридман, Яна Грабовского, Роберта Кувалка, Марцелла Лозинского, Скотта Мойерса, Джонатана Шелла, Алину Скибинскую, Иоанну Щенстну, Иоанну Токарскую Бакир, Войцеха Волынского, а также Мацея Габлянковского, редактора издательства Знак, который подготовил эту книгу к печати. Принстон  Нью Йорк, 1 ноября 2. Что мы видим на снимке. Ян Томаш Гросс' title='Ян Томаш Гросс' />На первый взгляд картина на фотографии кажется хорошо знакомой крестьяне во время жатвы отдыхают от работы. Орудия на плечах или поставленные на торец служат им только опорой, а перед группой, запечатлнной на снимке, лежат сложенные на землю плоды. У многих из нас такие снимки остаются в альбомах после летних каникул, проведнных в деревне у близких или дальних родственников другие привезли их из харцерского пионерского лагеря в глубокой провинции, где они помогали на сенокосе. Каждый год на первых страницах газет в коммунистических странах такими снимками отмечались успехи коллективного хозяйства. Более или менее художественно сделанные варианты этих сцен можно было увидеть в музеях и картинных галереях. И однако, несмотря на буколическую картину группа мужчин и женщин, занятых разговорами на лоне природы, фотография вызывает тревогу. Не только потому, что она нерезкая, или что рядом с гражданскими лицами стоят люди в форме. То, что мы видим,  знакомое, и вместе с тем какое то чужое. Если бы, например, вместо хвойных деревьев на заднем плане были пальмы, можно было бы подумать, на худой конец, что снимок сделан в пустыне. А когда под конец мы видим, что плоды, сложенные у ног сфотографированной группы,  ни более ни менее как человеческие черепа и кости,  мы чувствуем себя ещ больше растерянными. Кто эти женщины и мужчины на снимке и чем они занимаютсяОткуда это фото Сделанный вскоре после окончания Второй мировой войны, в середине XX века, снимок представляет групповую сцену где то в центре Европы. На фотографии, рядом с группой мазовецких крестьян, увековечен холм из праха 8. Треблинке с июля 1. Европейцы, которых мы видим на снимке, по видимому, занимались раскапыванием испепелнных человеческих останков в поисках золота и драгоценностей, которые проглядели нацистские убийцы это кропотливое занятие, так как, по рассказам палачей, те скрупулзно заглядывали еврейским трупам во все отверстия тела и вырывали золотые зубы. Зрелище, кажущееся таким мирным, касается двух центральных тем Холокоста массового убийства евреев и сопутствующего грабежа еврейского имущества. Что оба явления были между собой неразрывно связаны  об этом достаточно послушать разговоры в anus mundi, в газовой камере Освенцима, между заключнным Филиппом Мюллером, для которого это был первый день работы с трупами, и эсэсовским надзирателем. После того, как транспорт словацких евреев весной 1. Весь дрожа, трясущимися руками я начал снимать с не чулки. Впервые в жизни я прикасался к покойнику. Тело было ещ тплым. Чулок, который я стягивал с ноги, порвался. Dee, 1. 99. 9, p. Первый комендант лагеря уничтожения в Собиборе, а позже в Треблинке, Франц Штангль, на вопрос американской журналистки Гиты Серень Как вы в то время думали, что было причиной уничтожения евреев,  ответил Хотели забрать их деньги. Начертить Линию С Изломом В Автокаде. Понимаете ли вы, какие фантастические суммы входили в игру Ведь прибыльность всего предприятия не была безразлична для тех, кто его осуществлял. Глава СС и полиции в Люблине Одилон Глобочник, руководивший операцией Рейнхард секретное название в честь убитого чешскими подпольщиками обер полицмейстера Рейнхарда Гейндриха, именем которого была названа инициатива по истреблению всех евреев в Генерал губернаторстве. То есть Варшавское генерал губернаторство часть Польши, не включнная непосредственно в состав Германии после сентября 1. Мы туда отправили уже сто тысяч евреев, а ещ не получили ни вещей никаких, ни денег. Хочу знать, в чм дело. О польских дискуссиях вокруг книжек Яна Т. Гросса. В Польше сложился широкий общественный консенсус по поводу исключительности страданий и сопротивления польской нации во время Второй мировой войны. Важными элементами польского образа войны стали героизм защитников Вестерплатте от немецких войск в 1. Варшавское восстание 1. До сих пор именно события времен войны занимают центральное место в культуре памяти и семейной традиции большинства поляков. В тоже самое время те же события и в целом специфика польского переживания войны очень существенной составляющей которого стал раздел Польши между Третьим Рейхом и СССР, с последовавшими за этим этническими чистками и перенесением границ попали в коллективную непамять меткое выражение Роберта Трабы западных европейцев и американцев. Более того, в мировой прессе до сих пор периодически появляется термин польские концлагеря по отношению к нацистским фабрикам смерти, созданным на оккупированных территориях Польши. И, пожалуй, не является секретом широкая распространенность стереотипа извечного польского антисемитизма, наиболее жестко даже жестоко высказанного премьером Израиля Ицхаком Шамиром Поляки всасывают ненависть к евреям с молоком матери. Об этой асимметрии памяти и остроте польских комплексов по поводу недостаточной эмпатии Запада к польскому переживанию войны важно помнить для понимания контекста того, о чем пойдет речь ниже. Она вышла на польском языке в 2. Пограничье. Посвященная событиям 1. Едвабнэ были сожжены заживо группой польских жителей того же городка, книжка Гросса произвела эффект разорвавшейся бомбы. На основании воспоминаний выживших в годы Холокоста евреев и актов судебного процесса 1. Едвабнэ, Гросс выдвинул тезис, что убийство евреев в городке было осуществлено местными поляками на почве антисемитизма и с целью наживы, при пассивном наблюдении за происходящим со стороны немцев, лишь фиксировавших события на фото и кинопленку. Через год книга Гросса была издана по английски в издательстве Принстонского университета. Вскоре появилась целая серия других публикаций о событиях в Едвабнэ, а Институт национальной памяти провел специальное расследование происшедшего в июле 1. По меткому замечанию уже упоминавшегося в этом тексте Роберта Трабы, ни консервативным кругам, ни их оппонентам прежде всего, из Газеты выборчей не удалось создать общее пространство настоящего диалога. Тем не менее, обсуждение книги Гросса продемонстрировало недюжинный интеллектуальный уровень польской политики, историографии, журналистики. Такому внимательному прочтению своего текста мог бы позавидовать каждый автор. Учитывая общественный резонанс дискуссии, практически никому из ее участников не удалось остаться вне политики, а ее будущие исследователи получили интереснейшее свидетельство различных вариаций взаимоотношения и взаимопроникновения научного и политического подчеркну, что я не считаю эти два понятия ни исключительно антагонистическими, ни полностью тождественными. Сам Гросс выступил активным участником обсуждения и на страницах прессы, и в телеэфире, и на публичных дискуссиях. Основной аргумент критиков Гросса в политической плоскости состоял в том, что Польша не нуждается в преодолении прошлого по немецкому образцу. В плоскости академической критики Гросса обращали внимание на источниковедческие и концептуальные проблемы его работы. В частности, упоминалось некритичное доверие автора к любым свидетельствам переживших Холокост что Гросс прямо задекларировал в своем тексте деконтекстуализация событий в Едвабнэ прежде всего, вынесение за скобки анализа опыта недавней советской оккупации преуменьшение роли немцев в инспирировании событий 1. Едвабнэ. Указывались и фактографические ошибки, например неправильное цитирование показаний Чеслава Лауданского. В данном случае Гросс признал свою ошибку, но только после того, как сын Лауданского подал на него в суд за оскорбление чести родителя. Серьезной академической дискуссии по поводу перечисленных замечаний не состоялось. Во многом из за того, что едва ли не все они воспринимались в контексте внутрипольского политического противостояния и списывались на упорное нежелание оппонента расставаться с мифами. В траурных мероприятиях памяти жертв в Едвабнэ приняли участие высшие должностные лица Польши. Едвабнэ безусловно стало новым местом памяти в терминологии Пьера Нора не только в Польше, но и в Европе. Ее подзаголовок таков Антисемитизм в Польше после Аушвица. Книжка увидела свет накануне 6. Кельцах, случившегося 4 июля 1. Совпадение не было случайным. Тем более не была случайной первая рецензия книжки, написанная нобелевским лауреатом Элиею Визелем для The Washington Post. Рецензия Визеля была настолько острой, что с ответом выступил главный редактор Газеты Выборчей, друг Гросса и человек немало способствовавший популяризации его Соседей, Адам Михник. Михник отметил, что в своем тексте Визель изобразил Польшу страной, неспособной избавиться от заразы антисемитизма, тем временем, как ни одна другая страна Центрально Восточной Европы не провела настолько серьезного и искреннего переосмысления своей истории, как Польша Газета выборча от 2. Являющаяся фактически синтезом уже опубликованных и достаточно известных материалов, новая книжка Гросса, по меткому замечанию Пьотра Врубеля, каждой своей страницей раскрывала глубину личной ангажированности автора в тему Газета выборча от 2. В Страхе Гросс выступил скорее не как историк, но как ангажированный публицист, стремящийся предложить социологическую теорию для объяснения таких событий, как погром в Кельцах. Автор объяснял природу этого события тем, что выжившие во время Холокоста евреи напоминали полякам об их соучастии в нацистской политике изоляции и уничтожения, а возвращавшиеся на место довоенной жизни евреи вызывали чувство угрозы, в первую очередь, из за того, что их собственность была давно разделена и занята поляками. Козловский обратил внимание на избирательный и односторонний подход Гросса к историческим источникам, необоснованные и даже опасные обобщения, когда из всего спектра поведенческих стратегий послевоенного польского общества упоминаются и описываются только антисемитские, в результате чего у читателя возникает ощущение стереотипного повсеместного, внеконтекстуального и безальтернативного польского антисемитизма. Рецензент обратил внимание на манипуляционную риторическую стратегию автора, который фактически разделил героев своей книги на четыре группы поляков тождественны обидчикам и преступникам, евреев тождественны жертвам, интеллектуальные элиты и коммунистов. При этом, когда Гросс пишет о поляках, спасавших евреев во время нацистской оккупации, он говорит о них снова обобщенно только то, что они боялись признаться в том, что помогали евреям. По мнению рецензента, при построении социологической модели необходимо задаться вопросом о том, были ли Едвабнэ и Кельце событиями типичными или исключительнымиПри этом, он сразу четко и однозначно подчеркивает, что такой вопрос не имеет ничего общего с оправданием или релятивизацией этих преступлений. Козловский метко заметил, что чрезвычайно активная реакция на книгу и в Польше, и за границей проистекала из ее обращения к сильному стереотипу, который она еще больше усиливает. Несмотря на то, что в современной Польше очень заметно возрождение еврейской культуры и памяти и интереса к ней со стороны широких слоев польского общества, прежде всего, молодежи.